Заметки о прошлых воплощениях

У каждого сколько-нибудь развитого человека есть свои интересы, но я, надеюсь, не ошибусь, если скажу, что среди них обязательно бывают такие, которые нельзя связать с простым любопытством. Один, читая новеллы Ирвинга о старом милом быте и суеверии голландских колонистов в Новом Свете, вдруг испытывает необъяснимое узнавание чего-то тёплого и родного, в то время как другой, изучая историю Древней Греции, находит, что отлично вписался бы в повседневную, культурную и политическую жизнь того времени. Соответственно, возникает подозрение: а что, если все эти непреодолимые томления по определённым эпохам, все эти навязчивые интересы и глубокая любовь к тому или иному ремеслу, занятию, предмету, деятельности, языку и стране – есть ностальгия по нашим прошлым жизням, их наследие? Это объяснило бы, почему некоторые люди, берясь за то или иное дело без какого-либо опыта в нём и предварительной подготовки, показывают невероятные результаты, будто бы всегда только этим и занимались, в то время как большинство добивается успеха лишь путём долгих учений и приложения неимоверных усилий. Или почему человек, несмотря на многие годы проживания в своей стране, чувствует себя чужим среди соотечественников, обнаруживая совершенно иной менталитет и отождествляя себя скорее с другой, казалось бы, чуждой культурой.

Д., услышав эти мысли, признал, что вполне находит себя в них, и если реинкарнация действительно существует, то его душа определённо жила в эпоху пещерного человека, Римской империи и царской России. Также, читая в юности о приключениях Тиля Уленшпигеля у де Костера, о золотом веке Голландии, он испытал как раз то самое чувство притяжения, когда человеку кажется, что жить в том историческом контексте ему было бы самое место.

Прислушиваясь же к собственным ощущениям, могу сказать, что моя душа, пожалуй, пришла в этот мир гораздо позже. Самый ранний период в истории человечества, с которым я могла бы отождествить себя, приходится на эпоху существования кельтской цивилизации, и хотя я мало просвещена в этой области, меня всегда каким-то смутным, особенным образом тянуло ко всему, что с ней связано. Не меньшее внимание отходит у меня и к средним векам, в частности к периоду расцвета рыцарства, хотя не исключаю, что в столь длинный отрезок от 5-ого до 16-ого века моя душа успела перевоплотиться не один раз. Упомянутое выше внезапное узнавание, славно некое дежа вю, при прочтении таинственных новелл Ирвинга – это также про меня. И, наконец, всё возрастающее увлечение викторианской эпохой, выражавшееся первоначально в интересе к стимпанку и общем восхищении балами, корсетами, костюмами и нравами тех времён, туманным Лондоном, но с совсем недавних пор переросшее в тщательное изучение того периода по историческим трудам. И хотя дух Европы 19-ого века симпатичен мне в целом, и нравится читать о нём как у русских, так и у французских и немецких писателей – гипнотизирует исключительно Англия. При этом на данном фоне странно выделяется моё равнодушие к современному Лондону. Может быть, это просто нежелание жителя викторианской эпохи во мне перебить мрачное очарование старой английской столицей той атмосферой, которая царит в ней сейчас?

Забавно, что вне этой жизни не могу проследить, прочувствовать других корней с русской культурой. Разве что интерес к языческому периоду славян можно посчитать за свидетельство давней причастности к оному народу? Ещё, бывает, иногда, но очень явственно, ощущаю себя француженкой, смакуя вино, сыр, изящный лёгкий стиль французских писателей, утончённость их мыслей, шарм французского языка и нерасторопный французский ритм жизни – и возникает абсолютный когнитивный диссонанс, словно обнаруживаешь, что твоя душа очутилась внезапно в чужом теле в чужих краях и проживает чужую жизнь.

(с) adelgundis

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

А вы случайно не бот? * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.